Николай Леонтьевич Добрецов родился 15 января 1936 года в Ленинграде. В 1957 г. окончил геологоразведочный факультет Ленинградского горного института, с 1957 по 1960 год работал начальником партии Алтайской геологоразведочной экспедиции в г. Усть-Каменогорске. В Сибирском отделении Н.Л. Добрецов начал работать с 1960 года младшим (1960-1963 гг.), старшим научным сотрудником (1964-1971 гг.), заведующим лабораторией (1972-1980 гг.) Института геологии и геофизики СО АН СССР (Новосибирск). В 1971-1972 годах Н.Л. Добрецов работал заведующим лабораторией Института тектоники и геофизики ДВЦ АН СССР (Хабаровск). В период с 1980 по 1988 год руководил Геологическим институтом в г. Улан-Удэ, с 1987 по 1989 год являлся председателем Президиума Бурятского научного центра СО АН СССР. В 1988 году был избран директором Института геологии и геофизики СО АН СССР (1988-1990 гг.), генеральным директором Объединенного института геологии, геофизики и минералогии (ОИГГМ) СО РАН им. академика А.А. Трофимука (1990-2006 гг.), директором Института геологии ОИГГМ (1990-2006 гг.), директором-организатором Института геологии и минералогии СО РАН (2005-2007 гг.). Н.Л. Добрецов работал заместителем председателя Президиума СО АН СССР/РАН (1989-1997 гг.), председателем Сибирского отделения РАН (1997-2008 гг.), вице-президентом РАН (с 1997-2008 гг.), с 1989 до 2017 года возглавлял Объединенный ученый совет СО РАН наук о Земле, являлся членом Президиума РАН (с 2008 по 2017). С 2018 года возглавлял Совет старейшин СО РАН.
Имя Николая Леонтьевича Добрецова широко известно в нашей стране и за рубежом. Ему принадлежит выдающаяся роль в создании учения о метаморфических фациях и формациях; в научном обосновании месторождений полезных ископаемых, связанных с метаморфизмом; в разработке петрологических моделей офиолитовых комплексов земной коры; в успешном развертывании фундаментальных исследований в области тектоники и глубинной геодинамики, глобальных изменений природной среды и климата; в обосновании определяющей роли плюмов для тектоники плит, металлогении и глубинной геодинамики Земли. Н.Л. Добрецов – основатель и лидер научной школы «Глобальная геодинамика и корреляция геологических процессов эволюции Земли», под его руководством с 1997 г. осуществлялась программа реструктуризации СО РАН, включая развитие интеграционных исследований, обновление научного оборудования, поддержку молодежи и многое другое. С его именем теснейше связано становление технопарка новосибирского Академгородка (Академпарка) и инновационных компаний, открытие и развитие новых научных направлений во многих институтах Сибирского отделения РАН, в особенности в Новосибирском, Бурятском, Якутском и Иркутском научных центрах. В знак признания научных заслуг Н.Л. Добрецов был избран в 1984 г. членом-корреспондентом, а в 1987 г. – действительным членом АН СССР.
Идеи Н.Л. Добрецова во многом определили направление научно-исследовательских работ в Центральной Азии в начале 2000-х годов. Наиболее крупными программами и проектами, которые он инициировал, были: «Рост континентальной коры в фанерозое: доказательства из Центральной Азии» (1998-2002 гг.), «Геодинамическая эволюция литосферы Центрально-Азиатского подвижного пояса» (2003-2005 гг.), «Центрально-Азиатский подвижный пояс: геодинамика и этапы формирования» (2006-2008 гг.), «Строение и формирование основных типов структур подвижных поясов и платформ» (2009-2010 гг.) и другие. В своей работе Н.Л. Добрецов концентрировался прежде всего на геологических процессах в литосфере, мантии и на ее границе с ядром Земли, но вместе с тем он включил в сферу своего внимания процессы, происходящие не только в твердой Земле, но и в атмосфере, гидросфере, биосфере и техносфере. Эти направления были раскрыты в государственных программах, которыми руководил Н.Л. Добрецов: «Глобальные изменения природной среды и климата», «Происхождение и эволюция биосферы» и другие. Результаты своих исследований он активно обсуждает со своими коллегами и учениками. Н.Л. Добрецов – автор и соавтор более 780 научных публикаций, среди которых 48 монографий.
Практически вся творческая жизнь Николая Леонтьевича связана с Сибирью. Трудно назвать на ее территории регион, где бы он не проводил полевых работ. Однако наряду с этим он участвовал в экспедициях на Урале и Дальнем Востоке, а также в Казахстане, Киргизии, Таджикистане, на Кипре, Кубе, в Индии, Иране, Пакистане, Таиланде, Омане Малайзии, Японии, Албании и Китае, в рейсах научно-исследовательских судов в Атлантическом и Тихом океанах, спускался в подводном аппарате на дно Атлантического океана и озера Байкал. Он достойно представлял российскую науку на международной арене, участвуя в геологических конгрессах и конференциях, являясь членом и руководителем ряда рабочих групп и проектов.
ШИРОТА И ЦЕЛЕУСТРЕМЛЕННОСТЬ*
Н.Л. Добрецов – крупнейший ученый в области геологии, минералогии, магматической и метаморфической петрологии, тектоники и глубинной геодинамики. Его имя широко известно в нашей стране и за рубежом. Н.Л. Добрецову принадлежит выдающаяся роль в создании учения о метаморфических фациях и формациях; в научном обосновании месторождений полезных ископаемых,
связанных с метаморфизмом; в разработке петрологических моделей офиолитовых комплексов земной коры; в успешном развертывании фундаментальных исследований в области глубинной геодинамики и глобальных изменений природной среды и климата.
В знак признания научных заслуг Н.Л. Добрецов был награжден орденом Трудового Красного Знамени, орденом mЗа заслуги перед Отечеством» II степени, многими медалями, в 1984 г. избран членом-корреспондентом, а в 1987 г. – действительным членом АН СССР; является лауреатом Ленинской, Государственной, общенациональной неправительственной Демидовской премий и премии имени А.Н. Косыгина Российского союза товаропроизводителей.
Н.Л. Добрецов родился 15 января 1936 г. в Ленинграде в семье ученых. Именно родители, дед и старший брат Николая Ле онтьевича привили ему тягу к знаниям, к науке, к геологии. Мать Николая Леонтьевича, Юлия Николаевна – геолог, окончила Ленин градский горный институт. Отец Леонтий Николаевич был физик-экспериментатор, ученик академика А.Ф. Иоффе, профессор и заведующий кафедрой электроники Ленинградского политехнического института. Дед Николая Леонтьевича (по материнской линии), Николай Георгиевич Келль, участвовал в Камчатской экспедиции Русского географического общества в качестве топографа, проводил там многолетние геодезические исследования. Он был первым ректором Уральского горного института (1918–1920 гг.), а затем долгие годы заведовал кафедрой геодезии Ленинградского горного института. Большое влияние на Николая Леонтьевича оказал также старший брат Георгий Леонтьевич, прекрасный геолог, впоследствии доктор геолого-минералогических наук, известный специалист по геологии и магматизму Казахстана. С молодых лет Николая Леонтьевича отличали необычайная энергия, настойчивость в достижении цели и трудолюбие. Он с медалью окон чил в Ленинграде среднюю школу и поступил в Ленинградский горный институт на геолого-разведочный факультет, который окончил досрочно за четыре года и с отличием. Трудовую деятельность Николай Леонтьевич начал в Алтайской геолого-съемочной экспедиции сначала в должности геолога, а затем – начальника партии.
В 1960 г. Н.Л. Добрецов по совету своего деда встретился с академиком B.C. Соболевым, после беседы с которым получил приглашение работать в руководимой им лаборатории Института геологии и геофизики СО АН СССР (г. Новосибирск). B.C. Соболев предложил молодому научному сотруднику «заняться проблемой жадеита», т. е. минералом и породами его содержащими, формирование которых должно быть связано с высокими давлениями. Уже в 1963 г. Н.Л. Добрецов защитил кандидатскую диссертацию на тему «Жадеитовые породы в гипербазитах Западных Саян и других регионов». Интерес к жадеитсодержащим породам, а также к глаукофановым сланцам и эклогитам – индикаторам высоких давлений в земной коре, которым он уделял главное внимание в начале своей научной деятельности, сохранился у Н.Л. Добрецова на всю жизнь. Именно этим комплексам пород был посвящен цикл научных работ, в том числе и докторская диссертация, которую Н.Л. Добрецов защитил в 1970 г. на тему «Глаукофансланцевые и эклогит-глаукофансланцевые комплексы СССР и их генезис».
В соавторстве с B.C. Соболевым и его учениками Николай Леонтьевич опубликовал ряд статей и монографий, в которых с принципиально новых позиций рассмотрены проблемы учения метаморфических фациях и формациях, даны новые классификации. В числе этих работ четырехтомный фундаментальный труд «Фации метаморфизма». Достижения сибирской школы петрологов были высоко оценены отечественной и зарубежной геологической общественностью и удостоены в 1976 г. высшей награды страны – Ленинской премии.
Н.Л. Добрецову вместе со своими коллегами удалось установить основные закономерности распространения различных фаций регионального метаморфизма, разработать основные принципы составления обзорных карт метаморфизма и составить серию карт, наиболее значимые из которых: «Карта метаморфических фаций СССР» (1966); «Карта метаморфических фаций восточной части Средней Азии» (1971); «Метаморфическая карта Европы» (1973), «Метаморфическая карта Азии» (1974). Опыт составления карт метаморфизма, безусловно, помог Николаю Леонтьевичу в дальнейшей работе – при составлении геодинамических карт.
С появлением и распространением концепции тектоники литосферных плит в 70-е годы Н.Л. Добрецов все больше внимания уделяет проблемам общей геологической теории и геотектоники. На основе теоретического анализа строения и развития Земли он рассматривает глобальные процессы магматизма и метаморфизма как отражение общей гравитационно-геохимической дифференциации планеты. Модельный подход позволил ему провести корреляцию эндогенных процессов. Результаты этих исследований отражены в двух фундаментальных монографиях: «Введение в глобальную петрологию» (1980) и «Глобальные петрологические процессы» (1981).
Значительное место в научных изысканиях Николая Леонтьевича заняли офиолиты. Он предлагает одну из первых классификаций офиолитовых комплексов, разрабатывает петрологические модели офиолитов и доказывает петрологическую общность всего офиолитового разреза, работает в нескольких океанских экспедициях, изучает дно океанов на глубоководных аппаратах, исследует известные офиолитовые разрезы мира и открывает новые офиолитовые комплексы в Сибири и на Урале. Результаты этих работ отражены во множестве статей в журналах и в монографиях «Петрология и метаморфизм древних офиолитов (на примере Полярного Урала и Западного Саяна)» (1977), «Геология дна Филиппинского моря» (1980), «Рифейско-нижнепалеозойские офиолиты Северной Евразии» (1985).
Круг научных интересов Николая Леонтьевича постоянно расширяется: приняв концепцию тектоники литосферных плит, он стал одним из немногих исследователей, глубоко разрабатывающих основы новой теории строения и развития Земли. Используя данные петрологии, экспериментального и численного моделирования, Николай Леонтьевич совместно со своими коллегами обосновал модель двухслойной конвекции в мантии с активным влиянием мантийных струй трех уровней, поднимающихся от границ ядро–мантия, нижняя–верхняя мантия и субдуцируемой плиты в верхней мантии. Основы новой концепции отражены в серии публикаций, среди которых особо выделяется монография «Глубинная геодинамика» (1994; 2-е изд. 2001). За цикл этих работ Н.Л. Добрецову вместе с его коллегами была присуждена Государственная премия Российской Федерации (1997).
Он руководит выполнением крупных государственных программ «Глобальные изменения природной среды и климата» и «Происхождение и эволюция биосферы». В этих исследованиях главное внимание Н.Л. Добрецов уделяет геологическим факторам, но вместе с тем он включил в сферу своего внимания процессы, происходящие не только в твердой Земле, но и в атмосфере, гидросфере, биосфере и техносфере.
Результаты своих исследований он активно обсуждает со своими коллегами. Н.Л. Добрецов автор и соавтор более 600 научных публикаций, среди которых 39 монографий. Практически вся творческая жизнь Николая Леонтьевича связана с Сибирью. Трудно назвать на ее территории регион, где бы он не проводил полевые работы. Однако наряду с этим он участвовал в полевых исследованиях в Казахстане, Киргизии, Таджикистане, на Урале, Кипре, Кубе, в Индии, Иране, Пакистане, Таиланде, Омане, Малайзии, Японии, Албании и Китае. Он также участвовал в рейсах научно-исследовательских судов в Атлантическом и Тихом океанах, спускался в подводном аппарате на дно Атлантического океана и оз. Байкал. Н.Л. Добрецов достойно представляет российскую науку на международной арене, участвуя в геологических конгрессах и конференциях, являясь членом и руководителем ряда рабочих групп и проектов.
Активную научную деятельность Николай Леонтьевич совмещает с огромной на учно-организационной работой. В 1980 г. он был назначен директором Геологического института Бурятского филиала СО АН СССР, а в 1987 г. – председателем президиума Бурятского научного центра. В конце 1988 г. он избран директором Института геологии и геофизики СО АН СССР. По инициативе Николая Леонтьевича институт в 1990 г. преобразован в Объединенный институт геологии, геофизики и минералогии СО РАН.
Н.Л. Добрецов избирается его генеральным директором и становится первым заместителем председателя Сибирского отделения РАН. В 1997 г. Николай Леонтьевич избран председателем Сибирского отделения РАН и вице-президентом Российской академии наук. Под его руководством с 1998 г. реализуется долговременная программа по совершенствованию и развитию научных исследований и территориальной сети научно-исследовательских институтов, осуществляется научная проработка важнейших проектов развития России и Сибири. В Сибирском отделении РАН подготовлено и направлено в Правительство РФ более 15 аналитических докладов по важнейшим проблемам социально-экономического развития страны и Сибири, таких как энергетическая стратегия, концепция развития угольной промышленности, развитие транспортной структуры, состояние здоровья населения Сибири и др.
При активном участии Н.Л. Добрецова и институтов СО РАН разработана и впервые утверждена Правительством РФ (2002 г.) «Стратегия экономического развития Сибири». В 2010 г. утверждена ее обновленная редакция.
Н.Л. Добрецов избран членом Корейской, Монгольской, Киргизской академии наук, ряда отечественных и зарубежных научных обществ. Он один из инициаторов создания Ассоциации академий наук Азии, в 2000 г. избран ее первым вице-президентом, а в 2002–2004 гг. – президентом.
Большое внимание Н.Л. Добрецов уделяет редакторской работе и работе в редколлегиях научных журналов. Под его редакцией опубликованы десятки монографий и сборников научных трудов. Уже более 20 лет Николай Леонтьевич работает в редколлегии журнала «Геология и геофизика», с 1992 г. – главным редактором, а с 1997 г. – заместителем главного редактора. С 1993 г. он также – член редколлегии журнала «Петрология». По его инициативе в 2004 г. при Сибирском отделении РАН был организован новый научный журнал «Наука из первых рук», эпиграфом к которому взяты слова Леонардо да Винчи «Естественное желание хороших людей – добывать знание». Николай Леонтьевич является главным редактором этого журнала, считая, что «о науке нужно говорить по существу – толково, доступно и по возможности с юмором».
Активность в науке и в научно-организационной работе Н.Л. Доб рецов всегда совмещает с подготовкой молодых ученых. Начиная с 1966 г., он более 30 лет преподавал на кафедре минералогии и петрографии НГУ, сначала в качестве доцента, а затем профессора и заведующего кафедрой. Его очень беспокоит проблема «старения кадров» в российской науке. Он привлекает для работы в университете относительно молодых докторов и перспективных кандидатов наук, добивается увеличения мест в аспирантуру для талантливых студентов, всячески помогает молодым специалистам в материально-бытовом отношении. Николай Леонтьевич, несмотря на его занятость, сам готовит аспирантов и докторов, является автором нескольких учебных пособий, разрабатывает новые учебные курсы. Будучи романтиком геологии, он заражает студентов и аспирантов своим энтузиазмом, своей эрудицией. Среди учеников Николая Леонтьевича – члены-корреспонденты РАН, доктора наук и множество кандидатов наук, которые уже сами руководят институтами, факультетами, лабораториями и кафедрами.
В должности председателя СО РАН (1997–2008 гг.) Н.Л. Добрецов искал новые прогрессивные методы интеграции науки и высшей школы. Он активно продвигает идею передачи Новосибирского государственного университета в состав СО РАН, организации филиалов НГУ и физматшколы в городах Сибири. Неуемная энергия, творческая активность, высочайший профессионализм и удивительная работоспособность снискали Николаю Леонтьевичу признание в широких научных и общественных кругах.
«ИСТОРИЧЕСКИЙ» СИБИРЯК РОДОМ ИЗ ПИТЕРА*
При такой работе и ответственности, какие у него, быть с «гладким» характером невозможно. Даже Валентин Афанасьевич Коптюг, человек исключительной выдержки, почти никогда не распространявший свое волнение на других, и то изредка срывался. Что уж говорить о нынешнем председателе Сибирского отделения РАН академике Николае Леонтьевиче Добрецове! У него со всем другой характер и темперамент. Он вполне может вскипеть публично и высказать все, что думает, без обиняков, как говорится.
Но при этом интеллигентность и культура Добрецову никогда не изменяют. Если он понял, что ошибся и наговорил по горячности чуть больше, чем следовало, то, конечно, «не забудет» извиниться или снять напряжение доброжелательной шуткой. Это я называю шармом талантливого человека, которого постоянно словно распирают мысли, заботы и, к сожалению, нескончаемая тревога. Положение академической науки хотя и несколько улучшилось за последнее время, однако не настолько, чтобы не тревожиться. Проблем полно, буквально все оставляет желать лучшего: зарплата научных сотрудников, оборудование институтов, социалка, кадры, отношения с властными структурами, бизнесом и т. д. Вот председателя иногда, пусть меня простит Николай Леонтьевич, и заносит… Но не по сути – обычно по сути он прав, а по форме.
Приведу один случай, который из-за его незначительности сам академик Добрецов наверняка забыл, а у меня и сейчас вызывает улыбку. Итак, идет заседание Президиума СО РАН. Научная элита Отделения обсуждает всякие сложные проблемы, и вдруг кто-то из академиков с гневом восклицает: «Пресса безобразно пишет о науке, она ее дискредитирует». И тут же следует комментарий председателя: «Вся пресса врет, к этому надо привыкнуть и спокойно реагировать, но меньше всего врет Нотман Ролен Константинович». Не знаю, видит ли меня Николай Леонтьевич – от его председательского стола до общих рядов далековато, но я начинаю буреть лицом. Тем более что знакомый доктор наук тут же ко мне наклоняется и шепчет: «Я Вас поздравляю, что Вы врете меньше, это говорит о профессионализме».
Мало-помалу успокаиваюсь и начинаю припоминать, когда ошибся, освещая деяния ученых многие десятилетия. И прихожу к выводу, что раз пять, максимум десять прокалывался. Совсем не угнетающая статистика при таком трудовом стаже. Так что нечего обижаться на Добрецова, он опять прав. Это же я как-то в газете «похоронил» бывшего директора института, который еще несколько лет прожил после публикации. Это же я написал вместо «следящего привода» «слепящий привод», это же я… Впрочем, довольно перечислений. Волноваться особо незачем. Тем более что и ученые ошибаются. А иногда и врут, что как-то меня примиряет с ними. А прямота председателя и, как представляется, некоторая недипломатичность (а дипломатичность, конечно, нужна на таком посту, который занимает Добрецов) – это в нем, полагаю, и от характера, и от воспитания, и от профессии геолога. Словом, от корней, а они у него редкостные и замечательные.
Троечником и отличником он был… в обратном порядке
То есть сначала троечником, а потом непрерывным отличником. Обычно бывает наоборот. Сперва в школе ему было скучно.
Впрочем, вспоминая свои студенческие годы, Добрецов сейчас относит себя к лентяям – он ходил только на те лекции, которые его интересовали. Но этот «лентяй» все экзамены сдавал блестяще, а многие – досрочно. Больше того, он окончил Горный институт в Ленинграде не за пять лет, а за четыре года, и, конечно, с красным дипломом. А геодезическую практику прошел в Лесотехнической академии во время сдачи экзаменов на первом курсе. Кроме того, он еще успел два курса поучиться на физико-математическом факультете ЛГУ. Побольше бы стране таких… лентяев.
Феноменальная работоспособность и «поспеваемость» Николая Леонтьевича свойственны ему с детства. В институте он ходил сразу в шесть секций – занимался боксом (едва я его увидел в первый раз, то сразу подумал, отметив его коренастость и физическую основательность, «а не боксером ли он был?»), легкой атлетикой, стрельбой, волейболом, штангой и лыжами. Победил в этих увлечениях, как ни странно, волейбол, хотя по росту и комплекции ему, вроде бы, больше подходили бокс и штанга. Но по характеру и упрямству выбрал волейбол, считая, что и в этом спорте он сможет «доказать». И ведь смог, играл в Ленинграде за сборную «Труда».
Собираясь писать этот очерк, я прочитал весь список трудов академика Добрецова. Приводить его не могу и не хочу. Он займет не меньше места, чем сам очерк. Это сотни названий монографий, научных докладов и статей. Кроме того, читателю они мало что скажут, слишком уж специфична для него наука. Ну о чем ему скажет, например, такое название: «Глаукофансланцевые и эклогит глаукофансланцевые комплексы СССР»?! Или «Глубинные ксенолиты и верхняя мантия»? Впрочем, о мантии мы еще поговорим, но в упрощенном варианте, а пока продолжим рассказ о корнях Николая Леонтьевича Добрецова. Тем более что в самой семье его они прослежены… почти на три века назад.
Нет, это не дворянская родословная, которую в России, естественно, легче отследить. Предки Николая Леонтьевича были мастеровыми, мельниками, церковными старостами, учеными, а возможно, и путешественниками. По семейным легендам среди дальних родственников Добрецовых был и открыватель российского Севера казак Семен Дежнев. А по материнской линии все предки Николая Леонтьевича – это горняки и геологи. Приведем выдержку из биобиблиографии ученого: «Мать Николая Леонтьевича, Юлия Николаевна, – геолог, окончила Ленинградский горный институт. Со своим мужем, Леонтием Николаевичем, она познакомилась в экспедиции на Камчатке. Леонтий Николаевич был физик-экспериментатор, ученик академиков А.Ф. Иоффе и П.И. Лукирского.
Дед Николая Леонтьевича, Николай Георгиевич Келль, участвовал в Камчатской экспедиции Русского географического общества в качестве топографа, проводил там многолетние геодезические исследования вулканов Камчатки. Он был первым избранным ректором Уральского горного института (еще в гражданскую войну. – Р. Н.), а затем долгие годы заведовал кафедрой геодезии Ленинградского горного института». К этому следует добавить, что именно дед, блестящий ученый, немец с эстонской «примесью» по этническим корням и русский интеллигент по всем остальным признакам, оказал на нынешнего председателя Сибирского отделения РАН наибольшее влияние. Дед «к моменту» этого влияния уже был членом-корреспондентом АН СССР, на Камчатке в его честь назвали полуостров и кальдеру (котлообразная впадина с крутыми склонами, которая образуется после провала вершины вулкана). Судьба геодезиста Келля «тянет» на роман. Выпускник церковно приходской школы и ремесленного училища, сын простого мельника, да еще лютеранин из мещан, был зачислен в Горный кадетский корпус по соизволению Его императорского величества и после прошения выдающегося математика Довбни не в вольнослушатели, а в число «казенных» студентов. За что же такая милость?! А за то, что сын мельника решил задачу, считавшуюся нерешаемой. Правда, не теорему Ферма…
Все, что выпало на первую половину двадцатого века, в общественной и научной жизни не обошло этого человека стороной. Келля отчисляли из Горного института за участие в студенческих волнениях, он вступал в партию эсеров, его арестовывали и белые, и красные в гражданскую войну, он руководил геодезическими партиями и создал свою научную школу.
Какие же уроки преподал дед своему внуку? В разговоре с Николаем Леонтьевичем о судьбах русской интеллигенции я пытался своими вопросами «настроить» его на некоторые ответы. Но тщетно. Например, спрашивал:
– Не призывал ли ваш дед проявлять «милость к падшим»?
– Нет, – отвечал Николай Леонтьевич, – таких прямых призывов я не помню. Дед меня воспитывал личным примером. Он был толстовец и имел дом в деревне, в которой проходили практику студенты Горного института. Так вот, в этой деревне дед, будучи уже давно профессором и членом-корреспондентом академии, почитался как деревенский староста. К нему приходили за помощью и советом со всей округи. Мне больше запомнились не его призывы, а его высказывания. Они, по сути, стали принципами моей собственной жизни…
Принципы жизни
– Какие же это высказывания, – уточняю у Николая Леонтьевича, – которые могли «перерасти» в принципы жизни?
– Например, такое высказывание: не столько бороться с плохим, сколько поддерживать хорошее. Или такое: каждого человека надо видеть чуть-чуть лучшим, чем он есть на самом деле. Думаю, это гораздо конструктивнее для людей и жизни, чем раздавать милостыни. Гуманизм и сострадание надо сращивать с конструктивизмом. Особенно сейчас. Посмотрите, сколько ныне людей опустили руки, ноют: «Кругом ворье, ничего не изменишь…». Но нытьем жизнь не улучшишь. Как раз сейчас каждый должен на своем месте делать максимум того, на что он спо собен. Пусть даже он не получит того результата, на который рассчитывал, но своим примером воспитает других деятельных людей, которых станет больше. Я сейчас в этом прежде всего вижу роль интеллигенции.
– Но уж очень их, интеллигентов, мало. Вы вот объехали всю страну и почти весь мир. Много ли на своем пути встречали подлинных интеллигентов?
– Знаете, я родился среди них, учился среди них и живу среди них. О деде вы уже знаете. Мой отец был известный профессор, у него учился академик Алферов, и до сих пор для Жореса Ивановича монография отца «Вторичная электронная и ионная эмиссия» – настольная книга. Ярких и бескорыстных людей вокруг меня было много. Например, Валентин Афанасьевич Коптюг и Андрей Алексеевич Трофимук. Про Трофимука рассказывают всякие легенды. Сразу скажу, что я не был свидетелем этих легендарных поступков. Хотя знаю точно, что они были. Он не раз стоял перед дилеммой: жить или не жить. Он всегда выбирал рискованный путь, на котором его жизнь вполне могла закончиться. Но во имя правды и справедливости он по этому пути шел.
– Создается впечатление из Вашего рассказа, что геологи вообще особенный народ…
– Да, так и есть. Геологи проходят естественный отбор с самого начала работы. Едва только геолог попадет в партию, он проявляется, словно фотография. Сразу видно, кто есть кто. То есть кто нытик, кто весельчак, кто умен, кто глуп, кто смел, кто труслив, кто понимает юмор, а кто нет. Кстати, без юмора в нашей профессии работать трудно. Помню такой случай: идем в маршруте на высоте три тысячи метров. Грязь, снег, с пути сбились, настроение в отряде унылое, и вдруг Михаил Иванович Кузьмин, нынешний член-кор респондент РАН, громко говорит:
– А что?! Хорошо! Зато комаров нет…
В ответ хохот, мы пошли быстрее и скоро добрались туда, куда надо.
– Простите, но Вы как-то делите своих коллег и учеников на интеллигентных и… остальных людей?
– Признаюсь Вам: я об этом не задумываюсь. У меня много учеников, среди них есть уже и члены академии. Но одно знаю наверняка: плохих людей, особенно нечестных, стараюсь не поддерживать.
– Но, похоже, что в нынешней жизни плохих стало больше… В том числе и в интеллигентной среде.
– Не знаю, не считал, не уверен, – резковато возразил Добрецов. – Но в одном уверен. В том, что нынешней жизни в России грозят три опасности. Первая – это деньги, их культ. Ценность денег, конечно, никто не отрицал и раньше. Но раньше на шкале ценностей они никогда не занимали первого места. А сейчас занимают. Ныне если человек богатый, то вроде бы уже и уважаемый.
По определению. Есть популярная фраза, которую любит повторять госпожа Новодворская: «Если ты такой умный, то почему ты такой бедный?» Я в ответ всегда говорю: «Бедный интеллигент потому и бедный, что честный».
Сегодня интеллигенты не востребованы, они выглядят какими-то чудаками, отставшими от жизни. А добиваются успеха чаще всего как раз другие, переступающие через принципы, наглые, с антиинтеллигентной философией. Это большая опасность. В том числе и для очень тонкого слоя интеллигенции.
– Почему же? Они вроде тверды в своих убеждениях…
– А потому, что соблазнов полно. Интеллигенцию сейчас пытаются подкупить. И если это удастся, то тонкий слой вообще может исчезнуть.
– Простите за чересчур откровенный вопрос, Николай Леонтьевич, но Вас тоже пытались подкупить?
– Могу признаться: пытались, предлагали очень большие деньги. Но, согласившись на это, я бы перечеркнул всю свою жизнь, свои принципы, предал бы своих родных, которые меня воспитывали, отказался бы от всего, чему меня учили. Так что я останусь такой, какой есть.
– Кроме того, – продолжал Николай Леонтьевич, – нынешнее богатство – «вещь» чрезвычайно опасная в наших условиях. И тем, что нередко оно нажито неправедным путем, и тем, что много желающих его отнять, и тем, наконец, что оно вызывает тяжелую зависть. Все это приметы болезни. И тяжелой. Без преодоления ее никакое устойчивое развитие у нас невозможно. Эта «денежная болезнь» в России пройдет. Но не сразу. Поколения через два.
– Но Вы говорили о трех опасностях…
– Вторая связана с первой – это разрушение морали. Вспомните, что у нас был кодекс строителя коммунизма…
– Что-то не хочется…
– Понимаю. Не хочется, потому что он был во многом ханжеский, лживый, оторванный от реалий жизни. Но он существовал как некий моральный ориентир, в его принципах ничего дурного не провозглашалось. Он существовал как высокая духовная цель. А теперь вместо него – воровская мораль. Она размывает понятия о честности и благородстве, воспевает грубую силу, как бы благословляет зло. Но еще большую тревогу вызывает третья болезнь сегодняшнего общества – межнациональная рознь. Она раздута необыкновенно и особенно страшна, грозит трагическими событиями. Убежден, что эту «дохлую кошку» нам подбросили, чтобы ослабить. Я никогда не интересовался, кто из моих учеников и ученых какой национальности. А теперь у нас появились люди «кавказской национальности». Отношение к человеку ныне во многом зависит не от его таланта и ума, культуры и поведения, а от того, какой он национальности.
Вот что может разрушить единство народа. Это беда, и от нее надо уходить как можно скорее. Мы, конечно, преодолеем и это. Но вот вопрос – когда? Долго будем болеть или нет? Время нам не дозволяет болеть долго.
– Эти три болезни задели и интеллигенцию? Меня поражает равнодушие интеллигенции ко многим «болевым точкам» развития страны.
– Увы, это так, – с горечью признал Добрецов. – Немало людей из этой среды стали «бичами». Вы же помните, как расшифровывается словечко «бич»? Бывший интеллигентный человек. У этих людей судьбой и жизнью уже размыты понятия, которыми они раньше дорожили. Теперь сострадание, например, не для них. «Бичей» с деньгами и без денег объединяет равнодушие. Но это уже не интеллигентные люди. Не следует забывать и того, что часть истинной интеллигенции не в состоянии сострадать и помогать потому, что она бедна. И ждать от нее того же сострадания, конечно, можно, но в какой-то степени бессовестно. Но есть, в том числе и в научной среде, достаточно обеспеченная интеллигенция. Она помогает другим людям, а порой только она и помогает. Тем более что с каждым годом возможности для помощи расширяются. На встрече с Президентом России В.В. Путиным в Кремле мы договорились, что страна наша перешла из состояния нищеты в состояние бедности.
– Не сильно-то большой прогресс…
– Но все-таки продвижение. Крепнут основания и ожидания, что дальше развитие пойдет быстрее.
– Скажите, Николай Леонтьевич, какое значение Вы придаете среде в становлении интеллигента?
– Первостепенное. Я знаю всех своих родственников «на три века вглубь». Мой прапрадед Семен в 1700 году основал кирпичный завод в городе Великий Устюг.
…Едва я услышал это от Добрецова чуть ли не в первой нашей с ним беседе, как мое сердце затрепетало. Этот город, Великий Устюг, я исходил вдоль и поперек. Приехал туда в двадцать один год преподавать английский язык в лучшей в старинном русском городке школе номер десять. Поселили меня в местный Дом учителя с широкими и выпуклыми венецианскими окнами, доходящими до самой мостовой. Кровати в Доме учителя не было, и спал я на бильярдном столе. Бильярд сдружил меня с двумя выпускниками других вузов – юристом и офицером. Мы играли часов до трех ночи, а потом шлялись по Великому Устюгу, добираясь до слияния Юга с Двиной. Была замечательно теплая осень.
Вся моя педагогическая жизнь уложилась в один месяц работы. А потом дружок-офицер принес повестку из военкомата и пошел я служить в армию. Провожал меня весь десятый класс, в котором молодой учитель не проверил ни одной тетрадки, ограничивая преподавание английского языка только веселыми рассказами и историческими реминисценциями. Юрист дал мне на дорогу тридцатку, офицер принес шесть бутылок пива, а десятиклассники, особенно десятиклассницы, которые постоянно приглашали своего учителя на танцы, грустно махали вслед пароходику, медленно удалявшемуся по Двине.
Почему позволяю себе это личное воспоминание? Потому что оно подчеркивает, как важно для профессионального становления, для обретения интеллектуальной зрелости идти по выбранному пути без перерывов и иметь среду, которая тебя растит. Николаю Леонтьевичу, на мой взгляд, в этом смысле очень повезло. Едва Добрецов окончил институт, как умный дед сказал ему, что нечего торчать в Питере, тут таких, как сельдей в бочке, и написал записку академику Владимиру Степановичу Соболеву с не категорическими, а скорее ироническими словами: «Если годится, то возьми…». И Николай Леонтьевич сгодился в Сибирском отделении Академии наук. Он прошел достойно по всем ступеням служебной геологической лестницы, ни на что профессионально не отвлекаясь. Это очень важно. Я, например, поздно научился работать за письменным столом, годам к тридцати, и поздно обрел интеллектуальную среду, а точнее, вернулся в нее. Много времени потратил в жизни на рефлексию, на различные колебания и отвлечения.
Среда была какая угодно, но никак не академическая. И только после реабилитации матери начал помаленьку врастать в мир высоких идей и теоретических знаний. Мать великолепно рассказывала о науке и была лектором от Бога. Вот и Николая Леонтьевича всегда с интересом слушаю. Он, как думается, тоже прирожденный лектор и популяризатор. Это большой дар, и весьма редкий. Сейчас понимаю, как важно, что родители мои, вузовские педагоги, окончившие ЛГУ, были такие же. Они умели увлекать знаниями. Опять судьба, уже по корням, сводила нас с академиком Добрецовым. Почти все мои родственники родились или учились в Ленинграде. И почти все они, как говорит о себе Николай Леонтьевич, оказались «историческими» сибиряками. Но у него родственники осваивали Сибирь, а моих туда ссылали, и они «осваивали» Сибирь в каторжных условиях буквально, а не в переносном смысле.
Есть ли тоска по Питеру? Про себя могу сказать так: пока не приеду в Питер – никакой тоски нет. Новосибирск давным-давно, с детства, родной город. А вот приеду и… начинается: родственники, друзья, знакомые места, родная улица Марата. Такие же, полагаю, чувства испытывает и Николай Леонтьевич: у него тоже родственники (сестра, например, живет в той же квартире, где жил их отец), друзья и… всех питерцев объединяющие белые ночи. Но дети и внуки уже родились здесь. И мы сибиряки. Теперь навсегда.
В сущности, он директор огромного комбината…
…по производству идей и нового знания. И комбинат этот, по признанию академика Ю.С. Осипова, которое мне довелось услышать, работает в Российской академии наук лучше других. Но достается это трудно, а председателю СО РАН – тем более. Количество проблем, решением которых занимается Николай Леонтьевич Добрецов, не то чтобы неисчислимо – это уж перебор в оценке, но их и впрямь очень много, хотя наука сейчас наконец перешла от выживания к развитию. В том числе и к развитию более плодотворных взаимосвязей с властными структурами и бизнесом.
За день до нашей встречи Добрецов приглашал к себе руководителей софт-компаний и фирм, то есть той бизнес-сферы, которая успешно, а порой и стремительно развивается в новосибирском Академгородке и «его окрестностях», в то время как многие академические институты, расположенные здесь же, рядом, ищут выход из тупика или сворачивают научные исследования из-за нехватки средств, или работают на оборудовании, которое давно пора заменять.
А незадолго до этой встречи прошло Общее собрание, посвященное развитию Академгородка, его институтов и инфраструктуры. Вскоре были опубликованы мои заметки с этого собрания. И Николай Леонтьевич как раз их дочитывал, когда я возник в его кабинете. Он сразу же на меня напал и со свойственной ему прямотой заявил:
– Вы зря написали, что у нас мало специалистов по интеллектуальной собственности и современных управленцев, менеджеров. Во-первых, это не так, вспомните хотя бы успешную работу на рынках таких институтов, как ИЯФ и Институт катализа, а во-вторых, не в этом дело. Гораздо важнее, чтобы такие управленцы были не у нас, в академических институтах, а на тех предприятиях и в тех фирмах, которые осваивают и продвигают на рынок научные разработки. Почему тормозится очень перспективная программа по силовой электронике? Да потому, что производственники теряют темп, не могут решить многие вопросы. Им прежде всего нужны оптимальные управленческие решения.
Я начал оправдываться, как-то противостоять этому натиску. Заметил, например, что в статье только повторил сказанное на общем собрании заместителем губернатора области Г.А. Сапожниковым – доктором наук, профессором и человеком академической науки во власти.
– Да, – согласился Николай Леонтьевич, – он это говорил.
Таких специалистов действительно мало, а они сейчас, конечно, очень нужны. Но особенно тем, кто развивается за счет и при помощи науки. Тем же софт-компаниям. Им требуется ускорение, и они на него способны.
– На встрече с руководителями компаний, – рассказывал далее Николай Леонтьевич, уже отойдя, как всякий добрый и темпераментный человек, от первоначального гнева и недовольства, – я говорил, что им надо иметь не две тысячи программистов, а тысячи четыре, а то и пять. И тогда можно выходить на уровень оборота в миллиард долларов в год. То есть на такую сумму продавать свой программный продукт. А кто готовит им этих первоклассных программистов? НГУ, наш университет. Так помогайте ему по-настоящему, а не скромными, порой грошовыми дозами.
Вице-президент РАН, председатель Сибирского отделения, генеральный директор ОИГГМ, академик Н.Л. Добрецов дает интервью по проблемам освоения природных ресурсов Сибири в рамках разработанной учеными СО РАН стратегии развития Сибири. 2001 г.
Конечно, выйти на миллиард долларов – задача очень сложная, но руководителям компаний при встрече в нашем Президиуме она совсем не показалась безумной. Они хорошо знают рынок и видят, как быстро нарастает спрос на программный продукт. Эти фирмы уже сейчас выпускают своей продукции на десятки миллионов долларов. Я понимаю, что миллиард долларов – задача стратегическая, максимальная, достаточно отдаленная. Но вот выпускать в нашем Академгородке уже в ближайшие годы программного продукта на сто миллионов долларов вполне реально. Добиться этого без помощи науки, ее разработок и накопленных учеными знаний софт-компании не смогут. Остается одно – дружный союз с наукой и взаимопомощь.
Академик Добрецов – ученый и человек масштабный. Он всегда видит за частоколом сегодняшних забот перспективу развития. И хочет видеть это в других руководителях. А если не видит, то раздражается. Недавно в областной администрации проходил очередной Научный совет. Один из его руководителей – академик Н.Л. Добрецов. Речь шла на заседании о скором превращении поселка Кольцово под Новосибирском, где расположен уникальный биологический государственный научный центр «Вектор», в наукоград. Основных докладчиков было два – директор «Вектора» академик Л.С. Сандахчиев и глава администрации в Кольцово Красников. Обсуждали перспективы развития нарождающегося наукограда. Сандахчиев говорил ясно и с академической обоснованностью, Красников – в достаточно общих выражениях. Тогда Добрецов спросил у мэра Кольцово:
– Какие вы видите перспективы развития? Например, насколько вы собираетесь в ближайшие пять лет увеличить объем производства? В Дубне, положим, а это тоже наукоград, собираются в ближайшие пять лет увеличить объем производства с двух с по ловиной миллиардов рублей до семи с половиной. А как будет у вас?
Красников сказал, что пока не готов ответить. Тогда Добрецов весьма жестко заметил: «Незачем доказывать, что Волга впадает в Каспийское море. Надо иметь четкий план развития наукограда и видеть его перспективы».
Допускаю, что резкость Добрецова на этот раз была связана и с тем, что и для Академгородка он борется за особый статус. Но не наукограда. Академгородку такой статус не подходит. У него нет монопрофиля. Он многопрофильный. Городок вполне может претендовать на особо охраняемую, как, положим, национальные парки, и особо поддерживаемую властями территорию. Хотя бы на несколько лет. Когда, к примеру, все городские налоги и половина областных оставались бы на месте и шли на развитие Академгородка, а не изымались, как сейчас. Только это сразу же даст Академгородку, всему Советскому району Новосибирска сотни миллионов рублей. И уже появится возможность помогать хотя бы наукоемкому бизнесу.
– Мы хотим, – говорил Николай Леонтьевич, – вывести наш бизнес из тени. У теневого капитала мало шансов заметно, масштабно выйти на рынок. Кроме того, Сибирскому отделению РАН – организации авторитетной, «насквозь» легальной – неинтересно и несо лидно работать с теневым капиталом. Наукоемкий бизнес далеко не везде может развиваться. А у нас может, здесь для него оптимальные условия. Но для развития интересов всех сторон городку нужен особый статус, например статус технополиса. При нем затраты, на которые пойдет власть, быстро окупятся и уже через несколько лет будут приносить прибыль. Постоянно уходя от стратегических целей, не видя их, нельзя ожидать коренных перемен.
– А можно ли ожидать от перемен, на которые вы надеетесь, – спросил я у Николая Леонтьевича, – каких-то улучшений для интеллигенции?
– Можно, вне всякого сомнения. У нас замечательный университет, в нем много талантливой молодежи. Сама среда университетская благоприятна для развития талантливых ребят. Им бы только помочь, создать более хорошие условия для жизни и работы – и они, как говорится, воспарят. Сейчас помощь университету Академик Н.Л. Добрецов среди победителей школьной геологической олимпиады от наукоемкого бизнеса примерно четыре миллиона рублей в год. Это копейки. А если бы ему дали в год четыре миллиона долларов?! Вот это было бы заметно.
– Но молодежь уходит из отечественной науки…
– Да, уходит. Но при развитом наукоемком бизнесе у нее есть возможность остаться в своем отечестве. Она не теряет близкую и понятную ей среду. Кроме того, молодежь сейчас намного более активна, чем раньше. Прежде мы поднимались со ступеньки на ступеньку.
Сам такой путь проходил: рядовой геолог, начальник экспедиции, младший научный сотрудник, старший, завлаб, кандидат наук, доктор наук и т. д. А сейчас талантливый специалист может перескочить сразу через несколько ступенек. Выпускники НГУ это демонстрируют в полной мере. Они руководят банками, вузами, фирмами, кафедрами и даже регионами. Каждый из них – индивидуальность. Вот почему мы против единого экзамена при поступлении в НГУ и против платности образования. Зачем нам для себя дураки за деньги?!
Из биобиблиографии Н.Л. Добрецова:
«С появлением и распространением концепции тектоники литосферных плит в 1970-е годы Н.Л. Добрецов все больше внимания уделяет проблемам общей геологической теории и проблемам неотектоники. На основе теоретического анализа строения и развития Земли он рассматривает глобальные процессы магматизма и метаморфизма как отражение общей гравитационно-геохимической дифференциации планеты. Результатом этих исследований стали фундаментальные монографии “Введение в глобальную петрологию” и “Глобальные петрологические процессы”».
Прочел я это и предположил, что такие исследования едва ли доступны личности не крупномасштабной, не умеющей видеть, ставить и решать стратегические задачи. Заниматься изучением процессов, связанных с перемещением крупных масс в Земле, ее недрах, понимать и объяснять тектонику плит, то есть движение континентов, «открытие» или «закрытие» океанов, и «мелко плавать» в перипетиях жизни «на поверхности» – это несочетаемо, невозможно даже представить, что так может быть. И не раз приходилось видеть приметы этой масштабности Добрецова. Перестройка науки в условиях выживания прошла в Сибирском отделении при нем. И прошла раньше и лучше, чем у других. Это был трудный, порой мучительный процесс, но все-таки не такой болезненный, когда науку приходится попросту «отменять». У нас ничего не отменили – ни математической, ни физической, ни биологической, ни археологической научной школы. Практически все ведущие математики Сибири вышли из математической школы Академгородка. А теперь уже тем более не отменят. Наука снова набирает силу и к выживанию возвращаться не собирается.
…Несколько лет назад в Питере я был приглашен в квартиру, где среди гостей находился и знаменитый писатель. А в это время как раз был опубликован перечень завоеванных учеными грантов по Российскому фонду фундаментальных исследований. Я тут же гранты пересчитал и увидел, что у сибиряков их впервые больше, чем у питерцев. О чем не преминул (и не без гордости) сообщить знаменитому писателю. Он усомнился. Я настаивал.
– А кто у вас сейчас после Лаврентьева командует Сибирским отделением?
Давно известно, что для многих москвичей и питерцев «после Лаврентьева» как бы в сибирской науке уже никого и нет. Я ответил:
– Сейчас председатель Отделения академик Добрецов. Кстати, он родился в Ленинграде в профессорской семье.
– А-а! – не без ухмылки воскликнул знаменитый писатель. – Так и у вас там наши командуют. Тогда понятно, почему вы нахватали столько грантов…
Оставалось только промолчать в ответ. «Исторический» сибиряк все-таки действительно родился в Ленинграде.
Источники:
https://ifz.ru/novosti/pamyati-nikolaya-leontevicha-dobreczova
https://www.igm.nsc.ru/images/history/kogorta/22_kogorta_137-156.pdf